Первые упоминания связи разума и тела отсылают нас к Гиппократу и Галену, чьи учения о дисбалансе эмоций и страстей, и их переход в физические болезни, сохранилось вплоть до восемнадцатого века. Двойственность разума и тела, открытая Декартом, положила начало разрыву связи между умом и телом.

В девятнадцатом веке врачи считали, что все болезни являются результатом каких-то анатомических аномалий. Фрейд разработал психоанализ, пытаясь объяснить причину болезни, которую нельзя было отследить от анатомических источников.

В начале двадцатого века Уолтер Кэннон и его гомеостатическая теория стимулировали новый интерес к поиску связи между аффектом, физиологией и здоровьем, который способствовал возникновению двух школ. Одна из этих школ, называемых «психосоматической медициной», рассматривала отдельные эмоции с точки зрения психоаналитической парадигмы. Франц Александер, в 1920-х и 1930-х годах был ее основным теоретиком, который вместе с Хелен Фландерс Данбар, пытался объяснить многие соматические заболевания, такие как астма, псориаз, гипертония и язвы желудка, как результат психических расстройств.

Вторая школа фокусируется больше на биологических процессах, а не на отдельных эмоциях, и представлена Гансом Селье, который ввел понятие стресса как общего адаптационного синдрома, который развивается организмом, чтобы выжить. Он также отметил следующие негативные последствия устойчивого стресса: усталость, истощение и депрессия. Селье открыл механизм, по которому нормального психологические стрессоры и биогенные стрессоры усиливают действие нейроэндокринной гипоталамо-гипофизарно- надпочечников систем, повышая уровень гормонов, таких как глюкокортикоиды (например, кортизол), что, в свою очередь, снижает пролиферации иммунных клеток.

Сложные взаимоотношения между мозгом, нейроиндокринной и иммунной системами и эмоциями.

Доступные в настоящее время эмпирические данные показывают двунаправленную связь между центральной нервной системой, иммунной системой и нейроэндокринными механизмами, осуществляемую при помощи нейромедиаторов (дофамин, серотонин, адреналин, норадреналин), которые могут передавать иммунный ответ, учитывая, что иммунные клетки и Т- и В-лимфоцитов имеют рецепторы для гормонов и нейромедиаторов на поверхности мембран. Некоторые нейропептиды, выделяемые нейронами, которые участвуют в передаче сигналов боли, также выступают в качестве иммуномодуляторов и цитокинов, клеток иммунной системы, активирующих химические сигналы, которые также происходят в нервной системе. При болезненных состояниях, когда организм нуждается в гомеостазе, иммунная система может сбросить мозговые нейроэндокринные механизмы для активации иммунных процессов за счет других физиологических систем [1].

Нейромедиаторы считаются наиболее прямой функциональной связью между центральной нервной системой и иммунными процессами. Повышенный уровень катехоламинов (адреналин, норадреналин и дофамин) связывался с повышением числа инфекционных болезней верхних дыхательных путей. Несколько продолжительных, перспективных исследований показали, что ревматоидный артрит, боли и депрессии, как правило, зависят друг от друга [2].

В настоящее время такие неврологи, как Антонио Дамасио связывают основные эмоции с различными моделями кардиореспираторной деятельности [3]. Айзенк и Гроссарт- Матичек (1995) представили серьезные результаты продолжительных исследований, показывающие, что у некоторых моделей личности хорошо прослеживаются некоторые заболевания, такие как кардиопатит (модель поведения типа 2, где гнев и гипервозбуждение) или рак (тип 1 , эмоциональные репрессии и беспомощность). С другой стороны, нейрофизиолог Ричард Дэвидсон также обнаружил, что медитация (осознанность) может изменить мозг и иммунную функции в позитивную сторону [4].

Необходимость многостороннего подхода к науке, изучающей человека.

Эмпирические данные в области психонейроиммунологии (Адер, Р., 1981) показали, что иммунная активность, а также некоторые психологические параметры можно изменить в ходе классических процессов обработки. Данная молодая дисциплина представляет научные факты взаимоотношений эмоций, стресса, тревоги, депрессии, хронической боли и иммунной системы. Провоспалительные цитокины играют ключевую роль в возникновении сердечно-сосудистых заболеваний, артрита, диабета второго типа, остеопороза, болезни Альцгеймера, периодонтальных заболеваний и некоторых видов рака. Отрицательные эмоции, такие как депрессия и тревога повышают выработку провоспалительных цитокинов, лейкоцитоз и повышают цитотоксичность клеток-убийц, как под воздействием психологического стресса. Некоторые текущие научные исследования раковых заболеваний показывают, что повышение нейтрофилов иммунных клеток может стать перспективным лечением солидных опухолей.

Все вышеперечисленное указывает, что появляются новые парадигмы междисциплинарной, целостной, недвойственной и интегративной науки о человеке, которые рассматривают человека как тонкую, сложную и взаимосвязанную вселенную, данные парадигмы далеки от старой дуалистической концепции. Давайте рассмотрим, как психоделики могут стать бесценным инструментом для стимуляции данной эволюции.

«Мы, прежде всего, не просто биологическая субстанция, с умом, который возникает, как, своего рода, игра воображения, как эпифеномен, сопутствующий появлению более высоких уровней организации биологических систем. Мы гиперпространственные субъекты, которые бросают тень на материю. Тень, которую мы бросаем на материю, это - наше физическое тело», - Теренс Маккена.

Отразив здесь только минимально сложные отношения между телом, разумом и эмоциями, а также тот факт, что гормоны, нейромедиаторы, лейкоциты и нейроны находят общий язык, мы можем увидеть множество потенциальных применений психоделиков, как в психотерапии (мощное эмоциональное понимание, лечение травм и психологических конфликтов, лечение стресса, положительный опыт и выражения эмоций), так и в медицине (препараты иммунорегуляторы-антидепрессанты, наркомания, боль и тревоги), многие из которых имеют сложную структуру, разгадка которой еще не найдена.

Согласно последним публикациям Майкла Кометера и д-ра Франца Фоленвайдера, подавление префронтальных 5-HT 2A рецепторов серотонина (которые являются мишенями для галлюциногенов) может лежать в основе некоторых из терапевтических эффектов галлюциногенов при лечении депрессии, хронической боли и тревоги. (Тревога и депрессия связаны со стрессом, который также влияет на серотониновую систему).

Способность MDMA содействовать улучшению управления эмоциями и извлечения травматических воспоминаний без страха, может стать мощным катализатором для исцеления заболеваний, таких как посттравматические стрессовые расстройства (ПТСР). Как уже упоминалось выше, гормоны, хронически нарушенные в результате стресса, могут способствовать изменениям в головном мозге, иммунодефициту, депрессии, эмоциональным и поведенческим симптомам и соматическим расстройствам. Первое официальное клиническое исследование лечения ПТСР с использованием МДМА было проведено в Мадриде, Испании, клиническим психологом Хосе Карлос Боусо, который установил психологическую и физиологическую безопасность данного химического вещества. Хотя необходимо провести дальнейшие исследования, некоторые исследования начинают раскрывать гормональный эффект этого вещества.

Кроме того, в Испании д-р Хорди Риба провел первое контролируемое фармакологическое исследование аявуаски на человеке, в недавнем исследовании доктор Риба и его коллеги обнаружили, что с помощью техники нейровизуализации SPECT (однофотонная эмиссионная компьютерная томография), аявуаска способствовала увеличению кровоснабжения областей мозга, отвечающих за соматическое сознание, субъективные чувства и эмоциональное возбуждение. Рассмотрение данного исследования и возможных последствий, являются перспективными для лечения депрессии и тревоги, а сложная фармакология аявуаски может привести к прорыву в области нейродегенеративных расстройств, таких как болезнь Паркинсона, а также в области разработок новых антибиотиков.

В семидесятых годах д-р Хоррамхадех вводил кетамин 100 психически больным пациентам с различными психосоматическими заболеваниями, такие как головные боли, депрессия, тревожность, фобии, обсессивно-компульсивное расстройство, ипохондрия и язвенный колит. Доктор Хоррамхадех сообщил, что 91 из его пациентов чувствовали себя хорошо по истечению шести месяцев и 88 пациенту удалось сохранить данный эффект после одного года.

В 1970-х некоторые публикации о подробных исцеляющих свойствах ЛСД при лечении таких заболеваний, как аллергия, язвенный колит, ревматоидный артрит и других воспалений суставов. ЛСД и производные препараты обладают мощным противовоспалительным действием и могут сыграть важную роль в иммунной системе, так как она влияет на гормоны. Чарльз Николс, доцент кафедры фармакологии в LSU Центра науки о здоровье в Новом Орлеане, начал изучать данные свойства, используя клетки тканей и культивируемые клетки животных.

Интересно отметить, что многие из препаратов, используемых в настоящее время для лечения различных расстройств, тесно связаны на молекулярном уровне с некоторыми психоделиками: Суматриптан, в настоящее время наиболее эффективный препарат для лечения мигрени, химически очень похож на ДМТ; Метилзергид, также назначаемый при мигренях, в основе своей имеет молекулы ЛСД. Каннабиноиды, наряду с другими свойствами, действуют на иммунную систему, уменьшая воспаление при повреждении мозга. С тех пор, как было доказано, что нейровоспаление и нейроиммунная активация играют определенную роль в этиологии различных нейродегенеративных расстройств, например, болезнь Альцгеймера (вскрытие показывает меньшее выражения CB1-рецепторов в гиппокампе и лобной коре), дальнейшее применение каннабиноидов для нейропротекции является перспективным.

Развитие психоделической науки происходит по-прежнему медленно, оно осложнено длительными запретами и юридическими препятствиями для проведения исследований, но, это развитие не остановить.

Ана Македа / maqeda.org

maps.com

Источник